Фестиваль для южного города - Страница 20


К оглавлению

20

Как только мне сообщили этот номер, я сразу решил позвонить вам. Ведь я знаю об угрозах в адрес господина Мовсани. Согласитесь, что мне было странно видеть рано утром в отеле немецкого журналиста, специализирующегося на политических проблемах, в компании с иранским представителем. И это учитывая, что вчера вечером сюда прилетел человек, которого в Иране приговорили к смертной казни. Я подумал, что будет правильно, если я позвоню именно вам. Госпожа Сада Анвар рассказала мне во время полета, как именно вы разоблачили опасного маньяка во время расследования в Италии. И я подумал, что будет правильно, если я позвоню и все расскажу именно вам.

– Спасибо, – кивнул Дронго. – А может, вы ошиблись? Вы уверены, что это был Питер Зегер?

– Абсолютно. Я его лично знаю по Германии. Это был он. Но его собеседника я не знаю. Можно узнать у него. Но я уверен, что это был иранец. Их сразу можно узнать. Фарсы отличаются от турков и азербайджанцев. Вы ведь наверняка это знаете.

– Я вас понимаю, – осторожно ответил Дронго, – а он вас узнал?

– Думаю, что да. Во всяком случае, он сразу отвернулся.

– Они сидели в холле?

– У стойки бара. И еще я обратил внимание на такой факт. Зегер пил пиво, а рядом с его собеседником стояла чашечка чая. Это тоже показательный факт. Иранцы ведь правоверные мусульмане и не пьют спиртного.

Он взглянул на часы.

– Извините, – поднялся Омар Лятиф, – я тороплюсь. Скоро за нами должна приехать машина.

– Я вас понимаю. До свидания. – Дронго поднялся и на прощание пожал журналисту руку. Омар Лятиф повернулся, чтобы уйти, когда Дронго его окликнул: – А как вы узнали меня? Мы ведь никогда раньше не виделись?

– По описаниям. И я видел вашу фотографию в Интернете, – крикнул на прощание журналист, перед тем как войти в кабину лифта.

«Для полноты счастья мне не хватало только этой ненужной популярности, – с нарастающим раздражением подумал Дронго. – Теперь каждый встречный будет знать меня в лицо. Необходимо каким-то образом заблокировать эту информацию в Интернете».

В любом случае нужно постараться узнать все, что только можно, об этом немецком журналисте Зегере, о турецком журналисте Омаре Лятифе и, конечно, об этой красавице Саде Анвар, которую Дронго видел всего лишь мельком в Италии. Но тогда она специализировалась на криминальных темах. Интересно получается. Зегер раньше был специалистом по политическим проблемам. А ведь ни в одной серьезной газете, ни в одном серьезном журнале журналистов, освещающих подобные проблемы, не переводят на культуру. Это считается понижением. Но он приехал на кинофестиваль. Зема говорит, что он работал и на Берлинском кинофестивале. Но тогда нужно уточнить – работал ли он раньше на подобных форумах или работал там только для того, чтобы попасть в Баку. Что касается Сады Анвар, то ее активности можно позавидовать. Прилетела сегодня под утро и уже успела напроситься на интервью.

Дронго недолго размышлял над этими вопросами. Послышался мелодичный звон. Створки кабины лифта открылись. Из нее сначала вышел Салим Садых, который осмотрелся по сторонам. За ним Хитченс. И только потом Мовсани. Они двинулись к выходу. Дронго поднялся, намереваясь выйти вместе с ними. Машины уже ждали на улице. Для гостя нашли «шестисотый» «Мерседес». Водитель подал машину прямо ко входу в отель.

Первым вышел Хитченс. Автомобиль стоял у дорожки, ведущей в отель. За ним вышел Мовсани. На этот раз замыкал шествие Салим Садых. Дронго заторопился. Нужно будет поехать вместе с ними в своей машине. Он не успел додумать эту мысль до конца, как вдруг раздался выстрел. Затем второй. Мовсани упал на пол. Дронго успел заметить, как его толкнул Хитченс, свалившись на него сверху и прикрыв своим телом. Салим, не понявший, что именно происходит, стоял в растерянности, представляя собой почти идеальную мишень. Он недоуменно оглянулся. На левой руке выступало красное пятно. Очевидно, пуля попала ему в руку. И только спустя мгновение он, почувствовав боль, посмотрел на свою руку.

– Падай, – подбегая к молодому человеку, крикнул Дронго, – скорее падай! Иначе тебя убьют.

Он толкнул несчастного молодого человека на пол. Салим свалился как подкошенный. Но третьего выстрела не было.

«Черт бы побрал всех этих охранников, – зло подумал Дронго. – И Хитченс тоже хорош. Мог бы достать свой пистолет после первого выстрела. Если убийца подойдет ближе, то вся надежда будет на оружие англичанина. Интересно, куда пропали сотрудники Министерства национальной безопасности, которые обязаны были следить за входом в отель?»

Глава 7

Послышались крики. Дронго приподнял голову. Рядом стонал Салим, у него была пробита левая рука. Где-то в стороне, метрах в двадцати от входа, сразу несколько человек боролись с мужчиной лет пятидесяти. Он держал в руках обрез, из которого, очевидно, стрелял в Мовсани. Сразу четверо или пятеро мужчин отнимали у него оружие. При этом каждый пытался отличиться и ударить нападавшего, чтобы показать свое усердие. Двое были сотрудниками МНБ, которые выскочили из своей машины и побежали к стрелявшему, двое были сотрудниками полиции. Они сидели в автомобиле, приехавшем для сопровождения Мовсани. Пятый был, очевидно, таксистом, который решил помочь сотрудникам полиции и проявлял особую активность.

«Какие смелые люди, – с удивлением подумал Дронго, глядя на эту группу, – не побоялись вооруженного убийцы и решили защитить режиссера». Он поднялся, помогая подняться Салиму. Несчастный буквально скорчился от боли.

– Все в порядке, – сказал Хитченс, вставая следом и тоже помогая встать своему подопечному. Мовсани покраснел от волнения. Он крикнул, обращаясь к Дронго:

20